Тайны города Зашкафска

Про то, как масявик Ся любовь свою встретил

Thu, 28 Aug 2008 12:09:14 GMT

Крохотный городок Зашкафск гудел. Со дня на день здесь должно было состояться грандиозное по местным меркам событие. Конкурс красоты. Представительницы прекрасного пола к нему подошли со всей ответственностью. Кто-то брал напрокат наряды, кто-то целыми днями крутился у зеркала, а кто-то день-деньской пропадал в салоне тетушки Би. Пчела была назначена распорядительницей праздника. Приготовления к конкурсу шли полным ходом. Крутились бигуди и ресницы, красились глаза и локоны, чистились зубки и перышки. Фаворитом конкурса - и в этом мнении сошлось большинство зашкафцев – считалась моль Оля. По всем параметрам и канонам Оля была совершенством. Наверное, ты удивишься, читатель, и пожав плечами: как может быть совершенством какая-то моль? Но вкусы у всех разные, а у защкафцев они были совершенно специфические. За шкафом ценилась красота внутренняя, а внутренне Оля была очень даже ничего.

И вот наступил конкурсный день.

- Победа за тобой! - стоя за кулисами, подбадривал подругу масявик Ся. – Посмотри на себя, ты прекрасна! – Оля и вправду расстаралась. Строгое отутюженное платье в тон серым крылышкам, тщательно уложенные усики и никакого макияжа – моль была бесподобна! Остальные участницы не отставали. Скромно и чистенько одетые жительницы Зашкафска выстроились за сценой аккуратным рядком. На их бесцветных мордочках читалось легкое волнение, ведь в жюри сидел сам господин Крот. Житель Темного Города Подвала считался истинным знатоком красоты и искушенным ценителем прекрасного.

- Вы ослепительны! – говаривал господин крот, бывая в Зашкафске проездом, чем приводил местных жительниц в трепет. – Пред вами меркнет свет! – неустанно твердил он, встречая хорошенькую зашкафку. – Я слеп пред вашей красотой! - после этого неудивительно, что Крот возглавил жюри, став его председателем.

- Внимание, внимание! – поставленным голосом объявил ведущий церемонии - мисик Ми. Почтенная публика тотчас угомонилась, и в ковровом парке сделалось тихо. – Начинаем конкурс «Мисс Зашкафск»! Поприветствуем двенадцать самых прелестных, самых очаровательных и самых… самых… - Ми осекся, подбирая единственно верный эпитет, - и самых сообразительных жительниц нашего славного города!

Восторженная публика разразилась овацией, струнный квартет под управлением сверчка Ка грянул польку, а на сцену одна за другой выходили сообразительные и не очень конкурсантки. Впереди всех дефилировала Оля. На юной мордочке сияла обворожительная улыбка, от которой в партере замирали сердца, а особо впечатлительные зрители украдкой смахивали слезу. Но и остальные конкурсантки не желали сдаваться без боя. В ход шли натянутые улыбки, воздушные поцелуи в жюри и тому подобные незапрещенные приемы. Участница под номером «5» попыталась даже поставить Оле подножку. В чем тут же горько раскаялась, поскольку беспристрастное жюри безжалостно деквалифицировала хулиганку. Было ясно как день: публика без остатка принадлежит Оле.

И вдруг произошло странное. Участница под номером «12» уже заканчивала проход, исчезая за кулисами, жюри уже тянулось к табличкам с оценками, а зрители готовили для оваций ладоши, как вдруг на сцене появилось нелепое существо. Крылатое и разодетое в пух и прах, оно ослепительно улыбнулось в зал, подмигнуло господину Кроту накрашенным глазом и, выставив вперед табличку с номером «13», развязно продефилировало туда-сюда. Зал замер в недоумении.

- Друзья! – нашелся мисик Ми. – Наша новая участница! Ее зовут…

- Заза! – выхватив у ведущего микрофон, томно произнесла самозванка. – Муха Заза, прошу любить и ж-жаловать!

Зрители изумленно глазели на номер «13». Все в ней было не так и вызывающе: начиная головокружительно блестящим одеянием, продолжая напомаженными усиками и заканчивая самоуверенной статью.

- Лакомый кусочек! – облизнулся паук Пук, сидящий в жюри.

Неожиданное появление Зазы внесло в церемонию некоторую сумятицу. Но особенно противоречивые чувства вызвала Заза в душе масявика Ся. Очарованный, он не сводил с мухи восхищенного взгляда, начисто позабыв об Оле. А моль заметно занервничала.

Волевым решением Пука номер «13» было принято в конкурсе оставить.

- Ало, мы ищем таланты! - объявил Ми начало второго этапа.

На сцену грациозно выпорхнула Оля, чем сразу сорвала овацию. Под аккомпанемент струнного квартета моль самозабвенно вальсировала над головами восхищенных зрителей. Ее вдохновенные па были бесподобны – публика купала любимицу в аплодисментах!

- Ну как? – отдышавшись, спросила моль у масявика. Но друг, возглавляющий группу поддержки, не ответил. Не мигая, смотрел он на Зазу и даже, как будто бы, не дышал.

Тем временем на сцене танцевали, пели, декламировали стихи, показывали фокусы и акробатические этюды. Но зрители с нетерпением ждали номер «13»…

И вот появилась Заза – не из-за кулис, о нет! Это было бы слишком тривиально. Она торжественно спускалась из-под небес, и одинокий луч прожектора освещал ее изумрудные крылья. Струнный квартет смолк, и публика услышала тонкое жужжание. Необыкновенное жужжание, проникавшее в глубину сердец - то пела Заза.

- Что это? – оживился господин Крот, все это время пребывавший в полудреме. Конкурсное действо, казалось, совсем не трогало его.

- Колоратурное сопрано, - шепнул ему на ухо Пук, не сводящий с мухи шести своих глаз. Его словно загипнотизировали.

- Это волшебно! – расплылся крот в блаженной улыбке.

Победа была неоспоримой. Она была непререкаемой и абсолютной! Голову Зазы венчала корона, а грудь – красная лента «Мисс Зашкафск». Муха блистала улыбкой, раздавая автографы и принимая поздравления, а несчастная моль плакала, спрятавшись за кулисами.

- Это несправедливо! – рыдала она в жилетку масявика Ся. – Ты только посмотри: она же уродлива! У нее абсолютно нет вкуса!

Масявик молчал. Оля поглядела на друга, и из маленькой груди вырвался стон: Ся, такой родной и надежный друг Ся смотрел на соперницу влюбленными глазами.

- Но почему? Почему победила не я? – в сердцах воскликнула бедняжка Оля. – Ведь я лучше!

- Это правда. Ты гораздо лучше нее: красивее, честнее и добрее, - рассудил мудрый Ми. – Но Заза – необычная, точнее – необыкновенная.

- По-твоему, чтобы быть лучшей, достаточно просто стать не такой, как все? – не поверила Оля.

- Именно. Но поверь, это не так уж просто.

Масявик Ся все глядел на свою возлюбленную и мечтал, что однажды, когда-нибудь, совсем скоро…

Про то, как Ми таракана перевоспитывал

Wed, 27 Aug 2008 09:28:20 GMT

- Караул! – громоподобно голосила бабушка Ах, и от ее крика с деревьев осыпалась листва, а с домов штукатурка. – Убивают!

- Что стряслось? – мисик по имени Ми примчался на зов бабушки, чуть раньше кареты скорой помощи. Но как оказалось впоследствии, ее и не понадобилось.

- Меня ограбили, - заявила Ах с видом жалким и потерянным.

- Бабуля, так пугать нельзя, - сказал Ми, обнимая старушку и озираясь.

Вокруг уже собирались ротозеи и любители душещипательных сцен.

- Расходитесь, граждане, - строго распорядился мисик.

- А что собственно произошло? – многоуважаемый господин Клоп как всегда отличался нездоровым любопытством. Глаза его светились жаждой сенсации.

- Общественность желает знать! – поддакнула моль Оля.

- Говорю же, меня ограбили, – повторила несчастная бабушка и всхлипнула. – Украли су-моч-ку! – слово «сумочка» она произнесла с придыханием, словно речь шла о киднепинге дражайшего внука, не меньше.

- Не расстраивайтесь так, - попробовал успокоить ее масявик Ся. – Сумочка – дело наживное и второстепенное. Главное, голова на месте!

- Верно, - закивали свидетели и очевидцы. – Сумочка – предмет, можно сказать, бесполезный. А без головы в хозяйстве никуда.

- Ах, ничегошеньки вы не понимаете! – рассерчала Ах. – В ней было все!

– и тут старушка с методичностью заправского кладовщика стала перечислять: - Замшевый ридикюль, пудреница, проездной на собакавтобус, тюбик гигиенической помады, вишневая косточка, коробка стекляруса, пипетка, ручные часики с боем, страничка из томика Фета, химический карандаш, коричневый бутылочный осколок…

- Помедленней, я записываю, - перебила моль Оля. – Для протокола.

- …зеленый бутылочный осколок, семя подсолнечника, кусок проволоки, телефонная книжка, значок в виде кролика, позавчерашняя газета, перламутровая пуговица, килограмм пряников, набор для вышивания гладью…

- Не знал, что ты увлекаешься вышивкой, - удивился Ми.

- …яблочный огрызок, маникюрные ножнички, складной табурет, вишневая косточка…

- Косточку уже записала.

- …их было две, - подчеркнула бабушка и продолжила, - пузырек валерьянки, калоши для пеших прогулок в дождь, кулек африканских фиников, набор «Юный химик», какая-то ситцевая тряпочка и самое главное – фотография твоего дедушки-и-и, - закончила Ах и зарыдала в объятиях внука.

- Я все понимаю, - сказал Ми. – И финики, и пряники, и даже складной табурет. Но зачем ты таскаешь с собой пипетку, ума не приложу. Это такая тяжесть!

- Она дорога мне как память, - утерлась шелковым платочком Ах. – Однажды, когда твой дедушка болел наружным отитом, а закапывала ему в ухо именно вот из этой пипетки. А теперь ее укра-али… - бабушка вновь заплакала.

- Будем составлять фоторобот, - распорядилась моль Оля. – Вы запомнили, как выглядел грабитель?

- Нет… - забеспокоилась Ах.

- Может, какие-то особые приметы? Например, чудовищный шрам на лице или оторванный ус? – для наглядности Оля скорчила рожу и пригнула лапкой усик, отчего стала напоминать флибустьера.

- Кажется, я припоминаю… - задумчиво прищурилась старушка. – У грабителя были глаза…

- Так-так-так, - обрадовалась Оля и зачиркала что-то в блокнотике.

- … выпуклые нижние челюсти, ушей у него совершенно точно не было…

- Как насчет крыльев?

- Крыльев тоже. Зато помню шесть лап и усищи. Громадные рыжие усищи, как… как у…

- У мушкетера? – подсказал Ся.

- У бармалея? – предположил Ми.

- У винограда? – понадеялся Клоп.

- У таракана, - сообразила бабушка.

- Хм, – хмыкнула Оля и погрузилась в глубокие размышления. – Кто бы это мог быть?

- Ума не приложу, - огорчилась старушка.

- Мистика какая-то, - явно расстроился господин Клоп.

- Вам это никого не напоминает? – Оля задумчиво вырвала из блокнота страничку и продемонстрировала ее очевидцам. С листочка в клеточку, нагловато ухмыляясь, на озадаченных зашкафцев смотрел нарисованный Таркан.

- Он! – завопила бабушка Ах и схватилась за сердце.

- Так я и думал, - сказал Ми и воинственно направился к домику таракана.

- Отдавай сумочку!

- Какую такую сумочку? – противно усмехнулся Таркан.

Забросив ногу на ногу, он возлежал на смятой, усыпанной крошками постели, и один за другим поглощал финики из бумажного кулька.

- Бездонную сумочку бабушки Ах! – неистово сверкнул глазами Ся на кулек.

- Не видел никакой бабушки. А сумочки – и подавно, - соврал Таркан и даже не подавился.

Повисла неловкая пауза. Оглядевшись вокруг, Ми поинтересовался:

- Чьи это калоши? – возле обшарпанной двери, на грязном коврике стояли нарядные блестящие розовые калоши.

- Мои, - не моргнув глазом, ответил Таркан. – Правда, красивые?

- Зачем тебе целых пятьдесят калош? – прямо спросил мисик. – Лап у тебя всего шесть…

- Про запас. И вообще, я их коллекционирую.

- Ну-ну, - ухмыльнулся Ми и принялся мерить шагами комнату. Подойдя к захламленному шкафу с разбитым стеклом и повисшей на одной петле дверце, он молвил холодно:

- Гляжу, ты химией увлекаешься. И вышиванием… - с верхней полки торчал набор «Юный химик» и пяльце.

- А ты думал, прохожих по ночам граблю? – хитровато прищурился Таркан. – У меня вполне мирные хобби.

- Хорошо… - ледяным тоном проскрежетал Ми. – Ну, а зачем тебе фотография моего дедушки?! – глаза мисика налились кровью, и он сделался похожим на мадридского быка.

- Это не твой дедушка, - по-девичьи взвизгнул Таркан, пряча фотографию под подушку.

- А кто?! – взревел мисик так, что масявик не на шутку испугался за товарища.

- Это… это… - бесстыжие тараканьи глазенки забегали. – Это мой дедушка!

Ми побагровел, и лишь неимоверным усилием воли (которой славятся все мисики домашние обыкновенные) заставил себя не набросится на таракана, а тихо спросить:

- Значит, не вернешь сумку?

- Нет, отрезал Таркан, проглатывая последний финик.

- Тогда остается одно, - хладнокровно улыбнулся Ми, покидая неуютное тараканье жилище, и добавил загадочно: – Клин клином вышибать.

Над городом густилась глухая, зябкая ночь. Кроны пылинковых деревьев тронула серебром хмурая луна, а внизу, в парке хозяйничали черные тени и вместе с ними Таркан. Он шел, насвистывая, по лунной дорожке, что струилась от подоконника, и сумерек не страшился, ведь они (сумерки) - верные союзники любого грабителя и хулигана. А в Зашкафске хулиган был один, посему бояться Таркану было ровным счетом некого. Ведь не бояться же ему самого себя, в самом деле?

- Стой! – грубый, хриплый голос заставил таракана обернуться и вглядеться в непролазную тьму.

- Кто здесь? – спросил Таркан, и коленки его предательски дрогнули.

- Молчать! – приказал невидимка. – Руки по швам!

- Да ты что, дружище? Я ведь свой, хулиган со стажем! – попытался воззвать к совести грабителя хитрый таракан.

- Я тебе не дружище! – последовало незамедлительно. – А ну, выворачивай карманы! – в грудь Таркана ткнулось что-то холодное, острое…

- Только не убивайте! – завопил он и дрожащими лапами принялся расстегивать многочисленные карманы, что украшали его щегольские штаны.

- Пошевеливайся! – поторапливал страшный невидимка.

- Я все отдам, только не убивайте! У меня семья, дедушка! – из карманов горе-хулигана вдруг посыпались: замшевый ридикюль, пудреница, проездной на собакавтобус, тюбик гигиенической помады, вишневая косточка, коробка стекляруса, пипетка, ручные часики с боем, страничка из томика Фета, химический карандаш, коричневый бутылочный осколок, зеленый бутылочный осколок, семя подсолнечника, кусок проволоки, телефонная книжка, значок в виде кролика, позавчерашняя газета, перламутровая пуговица, килограмм пряников, яблочный огрызок, маникюрные ножнички, складной табурет, снова вишневая косточка, пузырек валерьянки, какая-то ситцевая тряпочка и самое главное – фотография дедушки.

- Прекрасно! - невидимка остался очень доволен награбленным. – Набор для вышивания, калоши и «Юного техника», принесешь завтра бабушке Ах. Не то худо будет!

- А сумочку? – заискивающе уточнил Таркан.

- Само собой.

На следующее утро, лишь только забрезжил рассвет, Таркан стоял на пороге домика Ах.

- Простите меня, - с запинкой говорил он, протягивая ей сумочку. – Я больше так не буду. Честное тараканье!

- Верю, - отвечала старая Ах. Она уже не таила на таракана зла, ведь Ах было очень доброй старушкой.

- А это вам к чаю, - Таркан достал из-за пазухи кулек отменных сахарных фиников. – Эти гораздо вкуснее…

- Спасибо, - обрадовалась Ах. Она была неисправимой сладкоежкой. – Проходи, завтракать будем.

- Кто там, бабушка? – раздался вдруг из домика чей-то грубый хрип.

Ночной кошмар разом навалился на таракана. Глаза его округлились, сделавшись похожими на чайные блюдца, Таркан громко сглотнул и пролепетал:

- Нет-нет, я ужасно спешу! Просто катастрофически опаздываю! – он юркнул с порога и был таков.

- И что это с Тарканом сегодня? – удивленно пожала плечами бабушка. – Как ветром его сдуло.

- Нет, бабуля, - откашлявшись, улыбнулся Ми. – Это его клином вышибло. Давай-ка чай пить.

Про то, как тетушка Би в гусеницы переквалифицировалась

Mon, 25 Aug 2008 11:52:30 GMT

- Что-то тетушку Би не видать, - озадаченно молвил Ся как-то. – Уж не заболела ли наша труженица?

- И парикмахерская ее закрыта, - подтвердила моль Оля. – Я позавчера завивку хотела сделать, а там нет никого…

- Утром я полз мимо подоконника - в фиалках какая-то чужая пчела хозяйничает, - и без того складчатый лоб Ми прорезала глубокая бороздка.

- Не может быть! – искренне поразился Ся. – Тетушка Би к своим владениям даже господина Клопа не подпускает. А с ним у нее романтические отношения.

Помолчали.

- Кажется, надо объявлять розыск, - веско сказал Ми. – Ты, Оля, облетишь Зашкафск, Ся пошурудит за плинтусом, а я подключу муравьев. С ними сподручней будет.

Через некоторое время можно было наблюдать, как Зашкафск, обычно спавший в столь ранний час, загудел, зажужжал, заходил ходуном. Словно растревоженный муравейник, в который хулиган ткнул суковатую палку, городок встал на дыбы в поисках тетушки Би. Пчела была горожанкой влиятельной и многоуважаемой, а посему в ее исчезновении не был заинтересован никто. Ни юные зашкафки, лишившиеся в одночасье услуг знаменитых парикмахеров тетушки Би, ни пожилые зашкафцы, оставшиеся по утру без чашечки свежего фиалкового меда. И даже таракан Таркан, недолюбливавший пчелу по причинам сугубо личного характера, самолично отправился в Кладовку с проверкой: «А может, там?..» В воздух была поднята мушиная эскадрилья под командованием моли Оли. Муравьиный десант, вооруженный радарами, прочесывал периметр Зашкафска миллиметр за миллиметром, и, поверь, читатель, от острого муравьиного глаза не укрылся бы и маломальский микроб-сапрофит. Однако должных результатов поиски не приносили. Тетушка Би словно испарилась. Тогда волевым решением мисика Ми было принято провести мозговой штурм.

- Согласен, - первым откликнулся на предложение Ся. – Но что это такое?

- Мозговой штурм - оперативный метод решения проблемы на основе стимулирования творческой активности, - путано ответил Ми.

- Непонятно, - сказала Оля.

- Участники штурма высказывают возможно большее количество вариантов решения, в том числе самых фантастических. Затем отбирают наиболее удачные, которые могут быть использованы на практике, - пояснил Ми. – Теперь понятно?

- Да, - подтвердила Оля и добавила: - Может, она на луг улетела?

- Окно закрыто, - авторитетно ответил Ми. – Доступ на луг отрезан.

- А может, ее похитили? – выдвинул предположение Ся и немедленно ужаснулся.

- Сразу нет. Тетушка Би сама кого хочешь похитит.

- Тогда мне кажется, я конечно могу ошибаться, - замялась Оля… - В общем, я думаю, что тетушка Би впала в депрессию…

- Подробности, - потребовал Ми.

- В прошлый вторник она жаловалась мне на неустроенность. А еще сказала, что ищет свое предназначение, - загадочно молвила Оля. – Ищет, но найти все не может.

- Ты права, - задумчиво резюмировал Ми. – Депрессия на лицо. Причем острая ее форма, - хмурая складка сделалась еще глубже.

- Что же нам делать? – испугался Ся. О том, что такое депрессия, масявик мог только догадываться, но звучало это уж больно жутко. Обладая немереным воображением, Ся тут же представил беззубую старуху с клюкой, волокущую бедную тетушку к себе в избушку на курьих ножках.

- Когда ты видела Би в последний раз? – задумчиво прищурившись, спросил Ми у Оли. – Помнишь?

- Поза-позавчера.

- Куда она направлялась?

- Кажется, за батарею…

- Так я и думал! – воскликнул мисик. – Поторопимся. Надеюсь, еще не поздно…

За чугунной батареей, что находилась как раз под владениями Би, то есть под подоконником, было пыльно и жарко. Муравьиный десант не сунулся сюда именно по этой причине. Но для жаростойких масявиков это обстоятельство было сущим пустяком.

- Ты уверен, что тетушка там? – с сомнением спросила моль. – Это на нее так не похоже...

- Пчелы свободолюбивые животные, - подтвердил Ся. – Они цветы на лугу опыляют, а не за батареями сидят.

- Оля, ты остаешься здесь, - распорядился Ми, игнорируя доводы друзей. – Через час не вернемся – беги за подмогой.

- Ладно, - вздохнув, покорилась моль. – Только вы там поаккуратней…

Более не мешкая, Ми решительно двинулся за батарею, и верному Ся ничего не оставалось делать, как последовать за товарищем.

Сразу сделалось темно и, не смотря на огромное количество пыли, неуютно. Мисик огляделся:

- Он где-то здесь. Видишь, следы?

Действительно, в густой пыли отчетливо виднелись крохотные следы пчелиных лапок.

- Странно… - протянул Ся. – Тетушка обычно летает…

- Вот именно, - осторожно пробираясь все дальше, сказал Ми. - Чует мое сердце, здесь что-то не так…

И вдруг в тяжком сумраке сверкнули и погасли чьи-то глаза.

- Тетушка Би? – взвизгнул Ся.

Никто не ответил. Лишь мрачная тишина густилась над бесстрашными зашкафцами. Ощетинившись и вооружившись капелькой безрассудства, Ми шагнул навстречу неизвестности.

- Как же вы нас напугали! – узнав в потемках пчелу, Ся не скрывал облегчения.

- Это никуда не годится, - отчитывал ее мисик. – Мы с ног сбились, вас разыскивая.

- Зачем вы спрятались за батареей?

- Дом, друзья, работа, в конце концов…

- Господин Клоп себе места не находил…

- Тетушка Би, вы слышите? – Ми вдруг осекся. Подойдя ближе, он тронул пчелу за крыло. Сверкнув перламутром, оно поникло безжизненно.

- Умерла-а! – завопил Ся и с рыданиями бросился на шею друга.

- Да не шуми ты, - отозвался ворчливый голос – голос тетушки Би. – О, боги, боги, нигде покоя нет душе заблудшей!

- Вы живы, тетушка Би!

- Жива. Но я – не тетушка Би, - сказала тетушка Би.

- А кто? – настала очередь мисика удивляться.

- Я – куколка.

- Куколка?! – поразились разом Ся и Ми.

- Вчера я была гусеницей, а совсем скоро стану бабочкой. Бабочкой-махаоном, - сказала Би и для достоверности хрустнула капустным листом, который заранее приволокла за батарею. – Процесс необратим.

- Что вы несете? Какая куколка, какой махаон? Вы что, в самом деле? – возмущению Ми не было предела. – Вас весь город обыскался!

- Я его не просила, - тихо отвечала куколка-пчела. – И вообще, оставьте меня в покое. Процесс окукливания меня истощил, я спать хочу, - Би демонстративно отвернулась к стене и убедительно захрапела.

- Вы с ума сошли, - догадался Ми. – Пчела не может стать куколкой, а уж бабочкой и подавно!

- Может, - отрезала Би. – Завтра в полдень ты в этом убедишься сам.

Назавтра волшебного появления куколки-пчелы у батареи ждал весь Зашкафск. Здесь собрались все от мала до велика, от мисика до последнего таракана. За ночь весть о небывалом превращении пчелы в бабочку облетела весь город, и от желающих поглядеть на чудо не было отбоя.

- Не толпитесь! – распоряжался Ми. – Пук, отойди от батареи – не стеклянный! Господин Клоп, не лезьте мне на голову!

- Она не выйдет, - шушукались зашкафцы. – Как пить дать не появится!

Однако ровнехонько по полудню тетушка Би из-за батареи вышла. Вернее, вышло нечто настолько странное, что даже самые внимательные очевидцы затруднились бы описать, на что это было похоже. Но я попробую.

Перед расширенными от изумления очами горожан стояла, помахивая гигантскими желтыми крыльями, бабочка. Так показалось на первый взгляд. А при повторном осмотре стало ясно, что тетушка Би, соорудив из цветной бумаги крылышки и пришпандорив на голову шапку с завитыми усиками, самым наглым образом выдавала себя за махаона. Она горделиво оглядела публику и молвила властно:

- Я бабочка-махаон из семейства Papilionidae!

От такого очевидного надувательства Ми возмущенно фыркнул и уже собирался сказать что-нибудь, вроде : «А у вас ус отклеился», как вдруг произошло то, чего он не ожидал никак. Один за другим собравшиеся вдруг захлопали в ладоши и одобрительно закивали:

- Бабочка! Настоящая бабочка!

- Только поглядите на этого махаона! – кричали восторженные зрители и бросали в воздух чепчики. А громче всех вопил многоуважаемый господин Клоп.

Все дело было в том, что зашкафцы были самыми обыкновенными насекомыми со своими страхами и предрассудками. Зашкафцы боялись, что если они скажут правду, то очень обидят тетушку Би. А от нее в городе зависело многое: и парикмахерская, и аптека, и свежий мед к завтраку. Зашкафцы не хотели лишиться всего этого, а потому бессовестно лгали тетушке Би, окружающим и, как это не прискорбно, самим себе. А псевдо-бабочка тем временем победоносно смотрела на мисика Ми, и пылкий взгляд ее кричал о том, что она оказалась права. Тетушка Би торжественно спустилась в толпу и с королевской грацией принимала комплименты.

- Вы ослепительны!

- Натуральный павлиний глаз!

- Капустницы вам и в подметки не годятся!

- Постойте! – прорезал вдруг восторженный гомон тоненький детский голосок. – А кто же будет делать мед? Вкусный фиалковый мед мне к завтраку?

Все разом смолкло. Зашкафцы обернулись на крохотного муравьишку, стоявшего поодаль. В глазах его читалось искренне, неподдельное, откровенное недоумение. Так могут недоумевать только дети до восьми лет включительно.

- Бабочки не делают меда… - договорил муравьишка и сконфузился.

- А правда! - завопил кто-то из взрослых. - Тетушка Би, что с медом?

- И с парикмахерской? – горячо подхватила толпа.

- Я не тетушка Би! – замахала лапками псевдо-бабочка. – Я махаон! Размах моих крыльев равен восьми сантиметрам!

Но тетушку Би больше никто не слушал.

Вот таким необычным образом тетушка Би избавилась от депрессии. На следующий день она уже не изображала из себя ни бабочку, ни куколку, ни даже гусеницу, а занялась трудотерапией. День-деньской пчела опыляла фиалки и качала мед. Теперь она знала, что нужна городу такой, какая она есть. А мисик по имени Ми понял, что истина глаголет исключительно устами младенца.

Про то, как мисик по имени Им заврался

Wed, 20 Aug 2008 10:09:55 GMT

Как-то во вторник, душным солнечным утром мисик Ми и масявик Ся пошли на пруд купаться - пока еще не высох. Пруд – это, конечно, громко сказано. Так – небольшая лужица, что оставалась на подоконнике после поливки фиалок. Размером она была не больше чернильной кляксы, но для крошек зашкафцев, мыслящих категориями мизерными и вообще существ крайне неприхотливых, хватало и кляксы. Одно было плохо: пруд быстро испарялся, а потому зашкафцы спешили.

- Куда вы в такую рань? – окликнул друзей мисик по имени Им. Он только что проснулся и, широко зевая, как индийский слон, выглядывал из-за плинтуса.

Им был мигрантом и двоюродным братом Ми, но родственные связи отнюдь не подогревали их прохладных отношений. Вдумчивый и прямолинейный Ми, чего скрывать, недолюбливал болтливого и ветреного Има. Последний этим обстоятельством манкировал и всячески набивался к Ми в товарищи.

- На пруд! – прямо ответил Ми и, прекрасно зная характер Има, тут же добавил: - Но тебя туда не звали.

- Cool, я с вами! – мгновенно отозвался Им. – Только полотенце захвачу…

- Гениально! – побагровел Ми, сделавшись похожим на томат в собственном соку. – Теперь он всю дорогу будет юродствовать и рассказывать про то, как в позапрошлом году покорял вершину Мак-Кинли.

- Брось, - урезонил его Ся. – Им несовершенен и гадок порой, но ведь он твой брат. А к родне – отношение особое, невзирая на ее скверный характер.

- А вот и я! – из-за плинтуса выскочил Им, экипированный согласно последним тенденциям пляжной моды. Пробковые сланцы, алые бермуды, гавайская рубашка, солнцезащитные очки в розовой оправе и кепка с говорящей надписью «Им» кричали о достатке и беупречном вкусе хозяина. Мисик сиял, как начищенная содой сковорода.

- Когда-нибудь я его поколочу! – проскрипел Ми. - И родственные узы мне не станут помехой.

- Кепка – авторская, мне ее тетушка Би вышивала, - похвастался Им, заметив вопросительный взгляд Ся. – Шелк, бисер, ручная работа…

- Которая не отменяла работу головного мозга, - проворчал Ми, привыкший к аскетизму и щеголявший неглиже. – У тебя в голове только ветер вперемешку с нарядами.

- А твоя скоро лопнет от хваленого всезнайства! – обиделся Им. – Когда я в позапрошлом году покорял Мак-Кинли, что в USA…

- Поторопимся, - поспешил вмешаться Ся в назревающий семейный конфликт, – А то пруд испарится.

В гробовом молчании, дабы не усугублять, приятели добрались до берега. На подоконнике не было ни души, лишь фиалки да ампельная герань благоухали, покачиваясь на сквозняке. Тихую гладь водопроводного пруда беспокоила мелкая рябь, а белоснежный пластиковый пляж слепил, заставляя зашкафцев щурится на солнце.

- Рио-де-Жанейро ранней весной! – полной грудью втянул Им влажный бриз. – Нет - Сантропе в знойном августе!

- Расположимся тут, - сказал предусмотрительный Ми, забираясь в тенек от керамического горшка. – Солнце в зените.

- Скучный ты! – посетовал Им. – Не понять тебе душу странника.

- Именно, - подтвердил Ми, разворачивая скомканный клочок газеты с кроссвордом.

- Вы – как знаете, а я – купаться! – скинув цветастую рубашку, Им с разбегу бросился в воду.

Ся проводил его завистливым взглядом, устроился рядышком с Ми и тоскливо уставился на пруд.

- Иди, если хочешь, - сквозь зубы процедил мисик.

- Я тебя подожду, - смиренно произнес масявик. – Что там по вертикали? – заглянул он в газету через плечо.

- Мюнхгаузен. Слово из восьми букв… - озадаченно молвил Ми. – Помнится, он еще из болота себя за волосы вытаскивал и по оленям вишневыми косточками из ружья палил.

- А-а-а, - понимающе протянул Ся. – Может, чудак?

- Я же говорю, семь букв. Начинается на «Ф».

- Тогда фармацевт! – уверенно сказал Ся.

- Фармацевты не на ядрах летают, а в аптеке таблетки продают.

- Помогите! – донесся вдруг с пруда испуганный крик.

Мисик с масявиком повскакивали с мест и бросились к берегу. Там, в синем омуте, точно девушка в полуобмороке, отчаянно размахивая лапками и закатывая глаза, тонул Им.

– Спасите! – задыхаясь, кричал бедолага. Кепка и розовые очки то исчезали, то появлялись над водой.

Ни секунды не мешкая, Ми храбро кинулся в пруд и поплыл. Мощно гребя пятьюдесятью лапками, он неумолимо приближался к утопающему.

- Осторожно! - завопил Им, как дельфин выныривая из воды. – Крокодил зеленый!

- Что?! – ужаснулся Ми, и ему почудилось, что совсем рядом щелкнули тяжелые челюсти. Он судорожно обернулся – ни зеленого нильского крокодила, ни белой акулы, ни даже завалящего гиппопотама в крапинку в пруду не было и в помине.

- Ха-ха-ха! Что, сдрейфил? – Им вдруг перестал тонуть и вполне самостоятельно поплыл кролем к противоположному берегу. – Тут тебе не Миссисипи – водомерки и те не водятся!

- Ах, так! – разозлился Ми. Он решительно выбрался на берег и, сгорая от стыда, уткнулся в кроссворд.

– Каков негодник! – посетовал Ся. – И ведь так орал натурально!

- Я тоже хорош – купился, - занялся самобичеванием Ми. – Ну, я ему покажу! – погрозил он кулаком хохочущему вдалеке Иму. - Ладно, давай дальше разгадывать.

- Я уже разгадал, - горделиво заявил Ся. – Это либо фазан, либо фанера! – он прямо-таки светился от самолюбования.

- Гхм, - выдавил Ми. – Фломастер – тоже на «Ф», но это не значит, что барон был фломастером.

- Может, он был физкультурником? - попытал счастья Ся.

- Не пори ахинею!

- Фокстерьером?

- Не неси чепуху!

- Филателистом?

- Не городи околесицу!

- Фрейлиной?

- Help! – прорезал солнечный полдень сдавленный зов о помощи. – SOS!

- Это Им! – вподпрыгнул Ся. – Что-то стряслось…

- Опять уши развесил? – ухмыльнулся Ми.

- Тону! – вновь донеслось с пруда, и, не выдержав, Ся бросился в воду.

Им уже скрылся из виду, и вместо него на поверхности плавала именная кепка «Им». Набрав в рот побольше воздуха, Ся нырнул, с головой погрузившись в водопроводную лужицу. Он открыл глаза, но ничего не увидел. Дно пруда было бело и безжизненно, как и полагается подоконнику.

- Поберегись! – услыхал он сквозь толщу воды искаженный голос. – Морское чудовище!

Как поплавок на удочке, Ся выскочил из воды и увидел – нет, не чудовище - покатывающегося со смеха, живого и невредимого Има. Мисик страшно выпучивал глаза и пускал гигантские пузыри, изображая из себя морского гада.

- Ну и гад же ты! - в сердцах воскликнул масявик. Ему сделалось горько и очень обидно, ведь он всерьез испугался за Има.

На берегу доверчивого спасателя поджидал Ми. Он торжествовал.

- Фантазер! - коротко сказал мисик, дабы замять неловкую ситуацию.

- Нет, - тихо молвил Ся, и глаза его сверкнули недобрым огнем. – Он не фантазер! Он самый настоящий врун, обманщик и пустобрех! А еще балабол, обер-враль и брехун!

- Я - о Мюнхгаузене.

- А я никогда! Слышишь? Ни-ког-да не поверю больше Иму!

- Ми! Ся!! Помогите!!! – голос обер-враля прозвучал слабо и жалобно.

- Никак не успокоится! – фыркнул Ми. – Пойдем домой – накупались.

- Тону, спаси-ите!!! – из жалобного голос превратился в молящий.

- Комедиант! Да Мюнхгаузен в сравнении с ним – кристальной чистоты человек! - Глянь, что вытворяет, – Ми всмотрелся вдаль, но на гладкой поверхности пруда было пустынно. Ни кепки, ни очков – лишь мелкие пузыри.

- Ничего, сейчас вынырнет, - с ноткой беспокойства молвил Ся.

Им не выныривал. Более того, он больше не голосил и не шантажировал крокодилами. Последние пузырьки полопались, и пруд помертвел.

- Утоп все-таки, - резюмировал Ми, и на сей раз это оказалось чистейшей правдой.

- Простите меня, - взахлеб ревел посиневший от холода Им, хватая поочередно Ми и Ся за лапы. Изо рта горе-фантазера брызгала фонтаном вода. – Вы спасли мне жизнь! Клянусь, я больше не буду обманывать!

- Вранье – для жизни штука опасная, - назидательно сказал Ми. Странно, но он больше не сердился на незадачливого братца. – Соврешь раз – считай, не жилец.

- А как же барон Мюнхгаузен? – спросил Ся с сомнением.

- Барон не лгал – он фантазировал, – лукаво улыбнулся мисик. - А фантазия для жизни – штука необычайно полезная. Клянусь своей селезенкой!

Про то, как масявик Ся делиться научился

Sat, 16 Aug 2008 08:55:23 GMT

Однажды в домике масявика Ся, откуда не возьмись, появился торт. Огромный торт из книжных страниц, украшенный каплями росы, стоял на столе и как будто посмеивался над Ся:

- А ну, глупыш, догадайся, как я тут оказался?

Масявик недоумевал. И вправду, откуда мог очутиться здесь торт, ведь он не отлучался ни на минутку? Разве только выбросить мусор на минутку выходил. Все это было необычайно странно. Ся подумывал было выкинуть торт от греха подальше. Но прежде решил его понюхать. Приблизив к торту ноздри – собственно, носов у масявиков не бывает - он осторожно втянул ими воздух. О, запах был просто чудесным!

- Что ж, - с безразличием сказал Ся, - и не такое приходилось нюхивать.

Взяв торт в лапки, он направился к двери, но на полпути передумал.

- Думаю, если и попробую чуток, ничего не случится, - с этими словами он зажмурился и с опаской лизнул росинку.

Как это не странно – ничего не случилось, ровным счетом ни-че-го! Однако Ми открывать глаза не спешил. Вкус был таким восхитительным, что масявик боялся, а вдруг он улетучится?

- Сейчас схожу за ложкой и вернусь. Подожди меня, не исчезай, - сказал он торту, с неохотой водружая его обратно на стол.

Ми представил себе, как будет есть торт самой большой своей ложкой – той, что досталась в наследство от дедушки.

- Тук-тук-тук! – послышалось вдруг из-за двери.

Масявик замер. Ся даже затаил дыхание в надежде, что незваный гость решит, что дома никого нет, и уйдет. Но он горько ошибался.

- Ся, это я! Открой, пожалуйста! – раздался звонкой голосок моли Оли.

- О нет! – мысленно воскликнул Ся, прикусив язык.

К сожалению, он слишком хорошо знал моль Олю. Это была чрезвычайно настойчивая и, прямо скажем, упрямая особа. Если ей что-то взбредало в голову, она всегда добивалась своего.

- Открой! Я знаю, что ты дома! – Оля уже барабанила в дверь.

- Что же делать! – взволнованно прошептал масявик.

Делиться тортом, чудесным тортом из книжных страниц ни с кем, а тем более с вечно-жующей молью, совсем не хотелось. Он в панике забегал по комнате, думая о том, куда бы спрятать торт. Увы, подходящего местечка никак не находилось, ведь Ся был убежденным минималистом. Минималист – это тот, кто не любит лишних вещей. Из мебели в домике Ся был лишь гамак, да низенький стол с табуретками - ведь масявик боялся высоты.

- Ся, это, в конце концов, невежливо! Открывай немедленно, иначе высажу дверь! – бушевала за порогом Оля.

- Придумал! – возликовал Ся, бросаясь к окошку. Поставив торт на подоконник, он наглухо задернул занавеску. В комнате сделалось сумрачно, зато торт был надежно укрыт от посторонних глаз.

Довольный Ся с облегчением открыл дверь.

- Ты что, оглох? – влетела в дом раздосадованная Оля и сразу подозрительно заозиралась. – Почему так долго не открывал?

- Прости, я уснул, - ответил Ся, притворно зевая. – Ты по делу, или в гости просто?

- А почему у тебя так темно? – не унималась Оля.

- У меня аллергия на свет, - придумал Ся первое, что пришло на ум.

- Да? – недоверчиво переспросила моль. – С каких это, интересно, пор? – она принялась расхаживать по комнате, заглядывая по углам.

- С недавних.

- Не валяй дурака! Нет у тебя никакой аллергии! – с этими словами Оля подошла к окну и попыталась отдернуть занавеску.

- Не смей! – трубно вскричал Ся, бросаясь наперерез гостье и невежливо отталкивая ее в сторону.

- Да что с тобой сегодня? Ты не белены ли объелся? – Оля пристально вгляделась в мордочку друга. – Вон, и рот весь в чем-то белом…

- Вовсе нет. Просто мне нравится сидеть в темноте… - невразумительно залепетал Ся, утирая мордочку. Ему сделалось неловко под пронзительным взглядом моли Оли. Присаживайся… Как дела у тетушки Би? – он попытался перевести разговор на более безопасную тему.

- Хорошо, знаешь ли. Она недавно пекарню открыла. Теперь вот пирожки всякие стряпает, тортики…

- Ясно… - покраснел Ся. Ему вдруг почудилось, что Оля догадывается о том, что спрятано за занавеской. – А как Таркан поживает? - вновь сменил он опасную тему.

- Плохо, знаешь ли. Болен он – тортом отравился. Хозяева забыли его в холодильник убрать…

- Серьезно? Ну, а как там паук Пук?.. – схватился Ся за соломинку. Разумеется, ни за какую соломинку он на самом деле не хватался, просто так говорят, когда надо выкрутиться из безвыходного положения.

- Ой, не знаю, я с ним поссорилась, - поморщилась Оля. – Представляешь, он такой жадина!

Масявику сделалось дурно. Теперь он был просто уверен в том, что Оле все известно. От стыда масявик не находил себе места. К счастью, за дверь вдруг послышалось:

- Эй, есть кто дома?

Ся узнал голос закадычного друга Ми и с радостью кинулся открывать.

- Поздравляю с именинами! – обнял мисик масявика. – Подарок, надеюсь, понравился? Я его на столе оставил, пока тебя дома не было… Ой, а что это вы в темноте сидите?

- Именины? Ах да! Как я мог забыть! – воскликнул Ся. – Постой, какой подарок?

- Так вот же он! – улыбнулся Ми, отдергивая занавеску и наполняя комнату ярким солнечным светом. Кремовая книжка предстала взорам гостей во всей своей красе.

- Какой чудный тортик! – захлопала в ладоши Оля. - Можно и мне кусочек!

- Сейчас, только поставлю чай! - возликовал Ся. Масявику было больше не жалко торта. Он радовался тому, что друзья не догадались о его жадности.

Вечерело. Люди зажгли люстру, и в Зашкафном Мирке вновь стало светло. Приятели сидели на табуретках, пили ароматный чай с кремовым тортом и без умолку болтали. Страстная путешественница Оля, нахваливая угощение, делилась свежими слепнями из Далекого Города Кухни. Мисик Ми, подливая Оле чай, рассказывал что-то о недавно прочитанной им книге. А масявик Ся, подперев подбородок лапками, наблюдал за ними с улыбкой и думал о том, как здорово все-таки делиться. В особенности - с друзьями.

Про то, как масявик Ся бабушку Ах от бессонницы вылечил

Thu, 14 Aug 2008 09:35:06 GMT

Однажды вечером закадычные друзья мисик Ми и масявик Ся гуляли в ботаническом саду – том, что раскинулся на подоконнике.

- А не зайти ли нам к старой Ах? – предложил Ми, давно не проведавший свою бабушку.

- С удовольствием! – откликнулся Ся.

Он тоже любил гостить у старой Ах. А все дело в том, что домик Ах был самый что ни на есть необыкновенный! Старушка активно любила красоту и всячески ее культивировала. Она была заядлой коллекционеркой. Ах, сколько чудеснейших вещиц хранилось на многочисленных полках, комодах и шкафах бабушки Ах! Тут были крошечные затейливые сувениры со всех концов необъятной страны Квартиры: флакончики, зеркальца, блестящие пуговки, елочная мишура, разноцветные стеклянные осколки, засохшие огрызки яблок, абрикосовые косточки, канцелярские скрепки, деревянные прищепки, гвоздики и даже стелька от старого тапка!

Бабушка Ах несказанно гордилась такой богатой сокровищницей и тщательно за ней ухаживала. Раз в неделю она бралась за генеральную уборку: протирала каждую вещицу специальной тряпочкой и аккуратно ставила ее на место. Все здесь было расположено по ранжиру, строго пронумеровано и занесено в домовую книгу.

- Контроль и учет, – любила повторять бабушка, - способны творить чудеса!

Но не смотря на невообразимые усилия старой Ах, случайный прохожий, ненароком зашедший в гости, мог испугаться тому невообразимому хаосу, что царил в ее домике. Бабушку же подобное положение вещей отнюдь не смущало.

- Ах, проходите, проходите! – радостно ахала Ах, встречая Ми и Ся. – У меня бессонница, знаете ли. Сейчас мы будем пить чай!

Масявик восхищенно озирался, разглядывая бесконечные полки с вещицами.

- Бабуля, когда ты разгребешь весь этот хлам? – вздохнул Ми. – Совсем скоро твое барахло выселит тебя из дома, поверь!

- Ах, внучек! Эти вещи дороги мне как память! С каждой из них связана чудесная история!

- Правда? – оживился Ся, просто обожавший чудесные истории.

- В этом флаконе, например, - Ах указала лапкой на гигантский граненый флакон в углу, - я впервые встретилась с твоим дедушкой. Ах, как это было романтично! В те стародавние времена из него еще не выветрился аромат «Быть может?» Были когда-то такие чудные духи!

- Бабуля, не морочь нам голову! – досадливо поморщился Ми. – Дед говорил мне, что познакомились вы в «продуктовом», когда стояли в очереди за колбасой. И вообще, у него была аллергия на все чудные ароматы вместе взятые. Он от них чихал!

- Неправда! – вспыхнула Ах. – Твой дед был неисправимым романтиком – он не ел колбасы!

- Скажите, а что это за штучка? – поспешил Ся сменить неприятную тему. Он крутил в лапках крошечное круглое зеркальце в изящной оправе.

- Ах, это мое любимое! – отвечала старая Ах. – С ним связано одно удивительное происшествие… - она вдруг понизила голос до шепота.

- Какао? – воскликнул Ся, желая спросить: «какое?» Он имел привычку путать слова, когда волновался.

- Это зеркальце принадлежит самому…

- Кому?! - в один голос закричали мисик с масявиком.

- Это зеркальце принадлежит самому Нечто! – торжественно произнесла Ах.

- Неужели! - изумился Ми. – С чего ты взяла?

- Я видела, как оно упало с Чертова Колеса… - ответила старушка, пряча вещицу в комод, и тут же добавила, - давайте пить чай.

Бабушка с внуком ушли за снотворным в аптеку, и Ся остался один. В темные безлунные ночи бедняжка Ах страдала от бессонницы.

Тяжко вздыхая, масявик расхаживал из угла в угол и вообще не находил себе места. Мысль о таинственном зеркальце, принадлежащем самому Нечто, никак не давала покоя. Масявику очень хотелось вновь взглянуть на находку бабушки Ах, но залазить в чужой комод ему было неловко.

- Ничего, я лишь одним глазком… - пробормотал Ся и решительно открыл ящик.

Зеркальце было такой необыкновенной красоты, оно так искрилось, сияло и переливалось, что Ся не мог отвести от него глаз. Он взял зеркальце дрожащими лапками и…

И вдруг произошло непоправимое! Зеркало выскользнуло, упало на пол и разбилось вдребезги! Тысячи мельчайших осколков рассыпались по всей комнате.

- Что я наделал! – возопил Ся, бросаясь подбирать кусочки. Но стеклянные крошки были слишком малы – они просто растаяли, бесследно исчезнув в хламе бабушки Ах.

Масявик по имени Ся в отчаянии бросился вон из опустевшего разом дома.

- Представляешь, бабушка зеркальце потеряла! – озабоченно говорил мисик на следующий день. – Дом вверх дном перевернула – нигде нет. Всю ночь не спала – даже таблетки не помогли.

- Какое еще зеркальце? – с притворным безразличием спросил Ся. Он сам не сомкнул глаз в ту ночь. Масявику было ужасно стыдно, ведь он разбил самую любимую вещицу бабушки Ах! А еще без спроса залез в чужой комод!

- То, что принадлежит самому Нечто! Ты случайно не видел?

- Не видел! – огрызнулся Ся. – С чего ты взял? – отвернувшись, он быстро пошел прочь.

- Да что с тобой, дружище? Постой!

Знакомы ли тебе укоры совести, мой друг? А жгучий стыд за какой-нибудь неблаговидный проступок? А вот Ся знал о них не понаслышке. Он мучился целую неделю. Масла в огонь подливал мисик с рассказами о том, как страдает бедняжка Ах. Она не смирилась с пропажей жемчужины ее коллекции.

- Бабуля слегла. Бессонница совсем лишила ее сил, - сообщил однажды вечером Ми, и это стало для Ся последней каплей.

- Пойдем! – решительно направился масявик к домику Ах.

И даже долгожданная гостья - одинокая луна спряталась в испуге за облако и замерла, ожидая, что же будет…

Ся несмело вошел в темную комнату. По углам густилась непроглядная тьма, и он не сразу заметил Ах, лежащую среди подушек на высокой кровати.

- Это вы, ребятки? – послышался слабенький голосок. – Ах, как хорошо, что вы пришли. Кажется, я умираю… - старушка мученически закатила глаза.

- Что ты такое говоришь, бабуля! – испугался Ми.

- Подождите, не умирайте! – взмолился, Ся бросаясь к Ах и хватая ее за похолодевшую лапку. – Это я разбил зеркальце! Я во всем виноват! Простите меня! Пожалуйста, только не умирайте…

Из-за облака выглянула луна. Она была довольна маленьким Ся, ведь он нашел в себе силы сознаться в нехорошем поступке. А это очень и очень нелегко, ведь правда? И теперь луна улыбалась, распространяя вокруг себя чудесный серебряный свет. А темная претемная комната озарилась вдруг тысячью мельчайших лучистых огней. Как будто на поверхность из своих норок выползли крохотные светлячки, рассеивая вокруг волшебное сияние. А еще казалось, словно на головы крошек-зашкафцев опустилось далекое ночное небо, наполненное мириадами звезд.

- Ах, как красиво! – приподымаясь в подушках, сказала бабушка Ах. – Что это?

- Это осколки вашего зеркала… - уныло пробормотал Ся. – Зеркала, что я разбил. Простите ли вы меня, бабушка Ах?

- Ну, разумеется, глупыш! – засмеялась старушка, проворно вставая с кровати. – Только полюбуйся, какую красоту ты сотворил! - она принялась вальсировать по комнате, и счастливое лицо ее отражалось в тысяче зеркальных осколков. В ту ночь старая Ах спала как младенец.

С тех пор в каждое полнолуние Ми и Ся приходили в гости к Ах. В серебряном свете зеркал-светлячков они перебирали старые вещицы и с упоением слушали чудесные истории бабушки Ах.